Короче, ничего позитивного для дела о похищении милиция из этой эпопеи по борьбе с незаконным оборотом оружия извлечь не смогла.

Зато она могла радоваться, что подобный беспредел в ближайшее время больше не повторится - хотя по большому счету это не милицейская победа, а результат внутриармейских разборок. Несколько месяцев назад, после грозной инспекции, все начальство складов пошло под трибунал, а многочисленная группа солдат, вполне заслужившая дисбат, отделалась гауптвахтой и вычетами в возмещение ущерба на много лет вперед.

Новое командование учинило на складах образцовую дисциплину, и уже появились первые жертвы. Привыкшие к прежнему бардаку штатские, да и военные тоже, все еще порой забредали на охраняемые объекты в надежде чем-нибудь поживиться или просто сократить путь, а часовые в полном соответствии с уставом палили по ним из автоматов и иногда попадали.

Таким образом, источник запретного товара в городе практически иссяк, и уцелевшие торговцы теперь распродавали старые запасы, которые должны когда-нибудь кончиться - и скорее всего скоро.

Но пока они не кончились, и около полуночи Коваль доложил Горенскому, что все готово для выполнения задуманной им операции.

12

Ровно в полночь в люксе Горенского зазвонил телефон. Продюсер поднял трубку и услышал уже знакомый ему голос:

- Ружевич. Информация. Парк культуры. Сто метров на север от большого фонтана.

Горенский выругался матом, но трубку на другом конце уже повесили. Горенский тоже положил свою на рычаг и не стал никому ничего сообщать. Он просто бросил Ковалю: "Поехали",- и они вдвоем вышли в коридор. Там к ним присоединились еще несколько охранников. Группа спустилась вниз по лестнице и погрузилась в три машины - "мерседес" Горенского, "Волгу" с форсированным двигателем, принадлежащую агентству "Львиное сердце", и "рафик" фирмы "Вершина".

Горенский был готов к тому, что за ним увяжутся сразу несколько чужих машин.