- Меня? Судить? Когда у меня будет миллион баксов, я сам стану судить, кого захочу.

- У тебя слишком богатое воображение,- прошептала пленница и, опускаясь на ковер, потянула похитителя за собой.

10

Человек от Ферзя приехал на четвертый день после похищения Яны Ружевич. Горенский встретился с ним на безлюдной улице, в своей машине. Гость был немногословен и не желал слушать никаких возражений и доводов.

- Завтра чемодан с деньгами должен быть у меня.

- Подождите, но я же не бог и не монетный двор. Нужно еще несколько дней, чтобы собрать всю сумму...

- Ферзь сказал - завтра. Ты разве не понял? Все сроки давно прошли, и скажи спасибо, что Ферзь не поставил тебя на счетчик. Он ценит старую дружбу. А то что должен, верни. Завтра.

- Откуда я знаю, что вам можно доверять? Это несерьезно - чтобы я отдал такую сумму человеку, которого впервые вижу. А потом Ферзь скажет, что никого ко мне не посылал, а вас вообще не знает.

- Ты письмо видел? Почерк Ферзя узнал? Там все сказано, ясно и доходчиво.

- Почерк можно подделать. Письмо можно украсть. Ради таких денег много чего можно сделать. Нет, я согласен отдать долг только лично. Ферзю. Через несколько дней, там, где он скажет.

- Через несколько дней ты будешь лежать в больнице с тяжелыми ожогами и переломами костей. А если это не поможет твоим мозгам понять наконец, чего от тебя хотят - окажешься на кладбище. Горбатого могила исправит, слышал? Завтра, когда все будет готово, позвони вот по этому телефону.

Гость протянул бумажку с телефоном и вылез из машины, не слушая более никаких отговорок.

Горенский смотрел ему вслед с чувством полного крушения. Вчерашний день прошел вхолостую, и продюсер по-прежнему не мог предложить Ферзю и его людям ничего, кроме слов.

Только теперь, когда он возвращался с места встречи в гостиницу, в машине зазвонил телефон, и из московского офиса "Вершины" сообщили, что Центробанк и налоговая инспекция дали добро на обналичивание денег со счетов фирмы. Но теперь было уже поздно.